ХХ съезд КПСС принято считать моментом разрыва со сталинской эпохой и в политике, и в культуре, и в общественной жизни. Но произошел ли этот разрыв на самом деле — или контролируемая критика, наоборот, обеспечила сохранение системе? Писатель, постоянный колумнист Republic-Weekly Дмитрий Быков предлагает посмотреть на 1956 год как на упущенный шанс — и представить, как подобный «съезд» выглядел бы в сегодняшней России.
1.
ХХ съезд — одно из консенсусных событий ХХ века. Для гуманистов он — символ «эпохи реабилитанса», по выражению, приписываемому Ахматовой; для убежденных коммунистов — попытка реабилитировать партию, отмыть ее от сталинских «перегибов» и «отдельных ошибок»; для эстетов — легализация советской новой волны и оттепельной литературы, начало републикаций советского авангарда, возвращение в искусство сотен вычеркнутых имен.
ХХ съезд сформировал поколение — и, кажется, не одно. Не будем лицемерить: все с облегчением вздохнули, когда помер рябой черт, уже готовый ввергнуть человечество в третью мировую, — но до съезда это облегчение оставалось личной эмоцией современников, а после съезда стало официально признанной вехой, обозначило (как казалось) точку невозврата. 25 февраля 1956 года, когда на утреннем закрытом заседании прозвучал секретный доклад Хрущева, стало датой официального осуждения культа личности и неразрывно связанных с ним трех волн репрессий — ежовских, бериевских (после краткой оттепели 1938-го) и «повторных», в конце 1940-х. То есть отыграть назад — чего опасались миллионы — стало уже не так легко.
Разумеется, возвращение к практике террора по-прежнему было возможно и для многих желательно.
Ползучая реабилитация Сталина была зафиксирована уже постановлением ЦК к его столетию: там рябому давалась так называемая взвешенная, в целом положительная оценка; но десять лет относительной симфонии государства и общества — или, по крайней мере, перемирия в их холодной войне — это «Андрей Рублев» и весь ранний Аксенов, 13-я симфония Шостаковича и «Застава Ильича», Данелия — Рязанов — Гайдай и Эрнст Неизвестный, Эфрос и Театр на Таганке, первые осторожные дискуссии, пусть и на абсолютно надуманные темы. То есть все то, чем потом еще сорок лет можно было осторожно гордиться. В российской истории было мало кислорода, а это был весьма приличный его глоток…