Инна Денисова
Одно из самых неочевидных последствий публикаций файлов Эпштейна — попытка российских публичных интеллектуалов использовать их для критики воук-повестки. О том, как и почему Александр Эткинд*, Виктор Шендерович*, Юлия Латынина* и другие борцы с режимом в разговоре о сексуальном насилии используют логику кремлевских пропагандистов, — рассказывает Инна Денисова.
Цунами Эпштейн-кейса вызвало сейсмическую активность во всех медиаполях, включая российское либеральное. На нем взошел и заколосился парадокс: борцы с режимом, непримиримые моралисты в вопросах государственного насилия, вдруг превратились в дремучих реакционеров, едва речь зашла о насилии сексуальном. И разразились постами саморазоблачительного содержания.
У угрозы, по их мнению, женское лицо. И с легкой руки Виктора Шендеровича даже есть имя и профессия — шурочка из бухгалтерии (произносить как можно пренебрежительнее, смотреть сверху вниз). Шендерович защищает от нее частную мужскую жизнь, Александр Эткинд — мужские карьеры, а Юлия Латынина, легитимизирующая патриархальный уклад, как положено женщине из элит, — этого уклада неприкосновенность.