Зима как оружие: Новая фаза конфликта в Украине в свежей сводке Николая Митрохина*

Они сумели согласовать большое количество вопросов, касающихся конкретных аспектов разведения войск, форм оценки нарушений соглашений о перемирии и контроля за ними. И после успешных переговоров даже совместно пообедали. Однако главный политический вопрос — о возможном уходе украинской армии с территории Донецкой области — решен не был. Собственно, и до, и после этой встречи и с американской, и с украинской стороны политиками второго плана высказывались соображения, что война «продлится до осени 2026 года».

Похоже, что руководство Украины (и США) действительно намерено дождаться истощения либо человеческих, либо финансовых ресурсов РФ. Европейский союз поддерживает подобную политику. Совет ЕС принял 26 января решение о прекращении в конце 2026 года покупки российского сжиженного природного газа и об остановке к концу 2027-го покупки трубопроводного газа в РФ.

«Холодомор» — российские удары по энергетике

Главным событием этого этапа войны стали массированные удары России по украинской энергетике. Под огонь попали электростанции и подстанции в центре страны — прежде всего в Киеве и вокруг него, а также в восточных городах: Харькове и Кривом Роге. Удары пришлись на период сильных морозов, оставив миллионы людей без света и тепла.

Каждый раз, когда украинским энергетикам удается восстановить подачу электричества, следует новая волна налетов. К 26 января в столице без электроэнергии оставались около 800 тысяч человек из трех миллионов жителей. В некоторых районах — примерно в 400 многоквартирных домов — света нет уже две недели. С теплом ситуация чуть лучше. Из трех киевских ТЭЦ, разрушенных российскими ракетами, две все еще могут производить тепло. Благодаря этому даже в обесточенных домах удается поддерживать температуру хотя бы на уровне 10 °C.

Помимо Киева, серьезные проблемы с электричеством испытывают почти все крупные города страны, включая западные регионы. Из Черновцов приходили яркие свидетельства энергетического коллапса, в Хмельницком и приграничном Могилёве-Подольском (Винницкая область) даже прошли уличные протесты.

Особенно тяжелая ситуация в прифронтовом Херсоне, в Одессе, которую систематически атакуют из Крыма, и в городах на северо-востоке — прежде всего в Черниговской и Сумской областях. Эти регионы сильно зависят от перетока энергии с правобережной части страны. Разрушить «энергомосты» через Днепр и развалить единую энергосистему Украины — именно это стало одной из ключевых задач российских военных в этой кампании.

Цели этой кампании достаточно очевидны: подавить украинскую промышленность (прежде всего энергоемкие металлургию и химическую отрасль), спровоцировать бегство населения в Европу и усилить антиправительственные настроения. В украинских медиа происходящее называют «холодомором».

Впрочем, пока общество демонстрирует волю к сопротивлению — в соцсетях преобладают призывы держаться, заметного роста числа беженцев в страны ЕС не наблюдается. Люди надеются на скорое потепление и приход весны.

Но проблемы для экономики налицо, особенно учитывая, что Россия явно намерена продолжать атаки. 22 января Министерство энергетики предупредило граждан о необходимости готовиться к чрезвычайной ситуации и иметь запасы на несколько дней. 23 января Зеленский выступил с предложением о перемирии по ударам по гражданской инфраструктуре, но, судя по результатам переговоров в Абу-Даби, эта идея была отвергнута.

В свою очередь Украина наносит аналогичные удары по электростанциям и подстанциям в приграничных регионах России (особенно тяжела ситуация в Белгородской области), на оккупированных территориях и некоторых регионах в центральной и южной России (Орловская область, Краснодарский край), однако это не имеет значительного эффекта ни для российской экономики, ни для социума в целом.

Ситуация на фронте

Первые две недели января фронт буквально замер после предновогодней волны активных российских атак. Но с середины месяца по 25 января произошло заметное «оживление». Очевидно, после новогодних каникул кремлевское руководство потребовало от военачальников результатов. За время затишья те успели подтянуть снабжение, создать запасы боеприпасов, перегруппировать войска и испытать новую технику. В итоге атаки возобновились с удвоенной силой.

Главным сюрпризом тут стало то, что российский Генштаб явно изменил направление основного удара. Если до ноября это была Покровская агломерация, затем Северск и Гуляйполе, то сейчас главные бои развернулись за находящуюся в центре линии фронта Константиновку. Крупный индустриальный город, где в 1987 году проживало 115 тыс. человек, а к февралю 2022 года оставалось порядка 68 тыс. человек, является юго-восточным форпостом Краматорской агломерации. В течение почти всего 2025 года его гарнизону удавалось отбивать попытки атак с востока, со стороны Часова Яра, и с северо-востока, со стороны Торецка. С октября его защитники удерживали на окраине города проникшие со стороны Торецка передовые российские группы. Но за последние десять дней российские штурмовики сумели проникнуть значительно глубже в северо-восточной части Константиновки. Они также обошли Клебан-Быкское водохранилище с юго-востока и находятся уже примерно в двух километрах от города, угрожая начать его штурм и с другой стороны.

Замысел российского командования очевиден. Пока стоит зима, наступление через заснеженные поля дается дорогой ценой — потери огромные, а в промороженной степи штурмовые группы надолго не оставишь. Поэтому решили двигаться через застройку Константиновки, где можно укрыться от дронов, — в сторону Краматорска. Тем более что от Константиновки до Краматорска тянется сплошная цепочка малых и средних городов. Захватывая их один за другим, российская армия облегчит себе продвижение и на открытой местности вокруг — ВСУ лишатся возможности укрываться в высотной застройке и контролировать окрестности.

Здесь критически важен фактор наличия у ВСУ если не значительного, то хотя бы достаточного количества бойцов для создания внутри города систематической обороны. Опыт Покровска и Купянска показал, что у ВСУ внутри городов-крепостей не всегда есть на это силы и противник может в них быстро продвигаться, хотя бы малыми группами. Другой вопрос, что при наличии резервов ситуацию можно исправить, как это произошло потом в Купянске.

Удар по Константиновке дополняют еще два наступления на центральном участке фронта. Первое — вдоль южного берега Северского Донца западнее Северска. Здесь российская армия в середине января продвинулась примерно на пять километров к Славянску, несмотря на украинские контратаки. Второе — на Лиманском направлении. Продвигаясь вдоль северного берега Северского Донца, российские войска подошли к Лиману с юго-востока. Другая группировка уже действует глубоко внутри города с восточной стороны. Третья отрезает Лиман с северо-запада, выйдя на восточную окраину соседнего Святогорска.

В целом это говорит о том, что российская армия после захвата Покровской агломерации не стала активно развивать наступление на северо-запад, через Доброполье (хотя делает попытки занять крупный поселок Гришино к западу от Покровска), в обход Константиновки, Дружковки и других населенных пунктов агломерации. Очевидно, что Краматорск и Славянск будут штурмоваться либо «в лоб», либо, если ВСУ провалят оборону на Северском Донце, через реку, с севера от Святогорска.

На других участках фронта наибольшую тревогу вызывает формирование на северо-востоке Запорожской и на крайнем юго-востоке Днепропетровской областей единого и уже достаточно широкого плацдарма на западном берегу реки Гайчур, что с учетом захваченного Гуляйполя, обеспечивает для ВС РФ, по мере улучшения погодных условий, возможность для наступления широким фронтом. Впрочем, по данным российских военкоров, украинские военные даром времени не теряли и уже частично построили новую оборонительную линию в глубине своей обороны, компенсирующую отсутствие прежде сети оборонительных сооружений на этом направлении.

Не менее тревожная новость с крайнего запада Запорожского фронта, где в районе берега бывшего Каховского водохранилища российской армии — по ее отчетам — не только удалось захватить крупный поселок Степногорск, но и значительно продвинуться от него на восток, пройдя половину расстояния до города Орехова, прикрывающего путь с юга к Запорожью. Из него уже полтора года идет снабжение бойцов ВСУ на передовых оборонительных линиях в южных пригородах города, но теперь опасность грозит с востока, и возможно, ВСУ придется свернуть оборону на хорошо оборудованных позициях к юго-востоку от города.

О численности погибших с обеих сторон

В Давосе американские и европейские политики активно обсуждали потери России, но практически не упоминали потери Украины. Это, а также начало нового года и окончание четвертого года войны — хороший повод разобраться с цифрами.

Официальные данные о потерях противника, которые публикуют военные ведомства России и Украины, не имеют ничего общего с реальностью. А строить на их основе планы по уничтожению врага (как это прозвучало на минувшей неделе в выступлениях некоторых украинских политиков) — и вовсе откровенная пропаганда.

Основным источником данных о потерях обеих сторон для нас служат проекты, собирающие информацию о конкретных жертвах, обычно с помощью некрологов. А для России — на основе базы данных по делам о наследстве. «Медиазона»* в обобщающей публикации 16 января 2026 года дает цифру в 171 тыс. погибших на войне российских военных, известных по именам, и около 219 тыс. с учетом дел о наследстве.

Вполне возможно, в полях лежат еще 50–70 тыс. тел, некоторые из которых по бумагам могут числиться живыми (это известная практика российских командиров нижнего звена для извлечения доходов с отнятых у них банковских карт), еще 20–25 тыс. — в армейских моргах. Возможно, есть и какие-то иные, не учтенные исследователями или нами категории (например, скончавшиеся от ран после выписки из системы армейских госпиталей). То есть оценочно можно говорить о примерно 300 тыс. (минимально) или 400 (максимально) тысяч погибших.

Данные о поименных потерях с украинской стороны собирает сайт «Ukraine's losses in the war». В период с 24 февраля 2022 года по 1 декабря 2025 он насчитал 172 135 жертв (примерно пополам признанных убитыми и пропавшими без вести). Однако, как можно предположить, туда были также включены порядка 15 тыс. гражданских лиц (не менее 13 438 на середину 2025 года и не менее 1250 за вторую). Есть недавние подсчеты «Медузы»**, которая экстраполировала данные «от числа погибших офицеров», сравнивая их с российскими показателями. Так издание получило цифру в 290 тысяч погибших украинцев. Но эти расчеты некорректны. Они не учитывают принципиально иную структуру украинской армии на поле боя, из-за которой потери офицеров в ряде видов войск (авиация, спецназ, спецслужбы) оказались непропорционально высокими — особенно в первые недели войны.

Мы пересчитали данные на основе объявлений новостного издания «Твоє Рівне»*** из Ровенской области. Это небольшой по населению регион на западе Украины (около 1 млн человек в 2022 году), где нет крупных воинских гарнизонов. За три недели с начала 2026 года там похоронили 62 погибших на фронте военных. За декабрь — 106. За ноябрь — 115. Простейший пересчет на 23 региона Украины, находящихся хотя бы наполовину под контролем государства (напомню, Ровенщина — это минимальные цифры), дает примерно 100 человек на регион в месяц. Итого: 2300 в месяц, или 27 600 убитых в год. За условные четыре года — 110 400 человек.

Но такие минимальные цифры — только для небольших регионов. Два года назад мои подсчеты по Полтавской и Сумской областям давали похожие, но чуть меньшие данные — около 65 человек в месяц. Правда, тогда не учитывались 15 тысяч тел, скопившихся в российских моргах (более 12 тысяч из них были возвращены в 2025 году).

Крупные и густонаселенные регионы или области с развитой системой воинских гарнизонов (Киев и Киевская, Одесская, Днепропетровская, Харьковская, Львовская, Житомирская, Николаевская, Хмельницкая) существенно увеличивают общие потери. Но именно для этих регионов найти данные не удалось — ни сводные, ни те, что можно подсчитать самостоятельно.

В Украине распространена публикация некрологов на уровне областей и территориальных общин — то есть нескольких бывших районов вокруг крупных городов. Например, в Стрые Львовской области (59 тысяч жителей) за последние три месяца похоронили девять военных, в Каневе Черкасской области (23 тысячи) — пять человек. Однако сводных данных по регионам обнаружить не удалось — в отличие от статистики по погибшим гражданским от российских атак.

Можно предположить, что реальные потери украинских сил обороны составляют как минимум 40 тысяч убитых в год. Попадают ли в эту статистику умершие от ран в тылу — непонятно. В целом сайт «Ukraine's losses in the war» адекватно показывает ту часть потерь, которую можно зафиксировать с помощью альтернативных подсчетов.

_{* Минюст считает «иноагентом».}

_{** Медуза признана «нежелательной организацией».}

_{*** Meta признана в РФ экстремистской организацией.}