Два самых престижных юрфака в Париже — это факультеты права в Сорбонне и в Ассасе. Их разделяет несколько сотен метров и идеологическая пропасть. В одном учатся либералы, левые и бунтари. В другом — правые консерваторы и дети очень богатых родителей. С 2022 года Иван Тарапов успел поучиться и там и там и считает, что конфликт Сорбонны и Ассаса — это модель большого политического конфликта во Франции, а может быть, и во всей Европе.

Париж после МГУ

Мое погружение в парижскую студенческую жизнь после нескольких лет учебы в МГУ было шагом почти безрассудным — чем-то вроде прыжка в Сену: никогда не знаешь, что именно подцепишь. В 2022 году я поступил на факультет права Сорбонны — тот самый «европейский храм права», который издалека кажется монолитом гуманизма и справедливости. Тогда мне казалось, что право здесь не просто инструмент, а обещание: разум и достоинство все еще имеют значение.

С первого дня я решил перезапустить себя — сбросить до заводских настроек. Новая страна, новые правила, другая манера говорить и слушать. Стратегия была простой: наблюдать, впитывать, собирать из чужих жестов и привычек собственную «французскую версию». Очень быстро стало понятно, что именно студенческая среда — лучший рентген общества.

И ничто не проявляет французскую дихотомию яснее, чем два главных факультета права — Сорбонна и Ассас, которые стоят по разные стороны Люксембургского сада, как противники.

Мое непосредственное участие в жизни этих факультетов лишь подтвердило это ощущение. Два соседствующих, но постоянно соперничающих мира живут по разным социальным установкам и почти не стремятся друг друга понять. В Сорбонне студенческая среда заметно более либеральна и ориентирована на отстаивание — иногда наивное, иногда утопичное — левых и социалистических политических идеалов. Ассас, напротив, тяготеет к жесткой правой повестке, выстроенной на негласной сегрегации и строгой иерархии. Вместе эти два пространства отражают Францию точнее любого социологического исследования: два лагеря, два темперамента, две логики, оголяющие реальность, скрытую за лозунгом «Liberté, Égalité, Fraternité».

Учеба в Сорбонне, или Париже I, проходит в величественном здании с фасадом, выходящим прямо на Пантеон, что сразу создает ощущение значимости происходящего. Однако внутри, за исключением монументальных внутренних галерей, пространство оказывается куда более утилитарным: старые парты с железными стульями, исписанные туалеты, кофе из вечно неработающих автоматов. И все же именно здесь особенно остро ощущается дух свободы — он буквально вибрирует в воздухе как негласное напоминание: живи, думай, действуй.

Ассас, куда я перешел позже, имеет те же исторические корни, что и факультет права Сорбонны: он отделился от Парижского университета после студенческих восстаний 1968 года, но репутация у него совсем другая. Моя наставница Дафне — адвокат с модельной внешностью и характером железной леди — сформулировала ее предельно точно: «Ассас — лучший вариант. Да, консервативный. Да, с неоднозначной историей. Но чем тебя удивишь после России? Зато в резюме это название скажет за тебя больше, чем смог бы ты сам».

Ассас, или Париж II, располагается в современном здании, где все говорит на языке эффективности и капитала: абсурдно огромный цифровой экран на потолке главного холла стоимостью в несколько сотен тысяч евро, стационарные маки в библиотеке, салат-бар вместо привычного университетского буфета. Мечта рационального мира, в котором эстетика подчинена функции.