Как разговаривать с неонацистами? Кирилл Медведев* и Олег Журавлев* — о зиге в кармане антивоенной оппозиции

19 января 2009 года в Москве члены ультраправой группировки убили адвоката Станислава Маркелова и журналистку Анастасию Бабурову. Оба активно выражали антифашистскую позицию, разоблачали неонацизм, поддерживали протестных активистов и самых разных жертв произвола властей. К годовщине их убийства Кирилл Медведев и Олег Журавлев по просьбе Republic публикуют колонку о том, как за 17 лет изменилось отношение к нацистам и их преступлениям в обществе.

Антифашизм в России существует в основном в гетто исторической памяти, субкультуры и государственного ритуала. Многие знают, что в 2009 году адвокат Маркелов и журналистка Бабурова были убиты участниками неонацистской группы БОРН, и с тех пор 19 января в Москве и других городах мира ежегодно проходят акции их памяти. Многие согласны с тем, что российская власть использует антифашистское наследие Второй мировой как оправдание своей внешней политики (речь прежде всего о пресловутой «денацификации» Украины). Многие в курсе, что в стране время от времени происходят убийства на расистской почве. Но сама дискуссия о фашизме и антифашизме довольно циклична, обособлена и лишь изредка выходит на первый план.

Недавно у нее появилось два новых импульса — это большое интервью Евгении Хасис, соучастницы убийства Маркелова и Бабуровой, журналистке Ксении Собчак, а также мнимое убийство ультраправого лидера РДК** Дениса Капустина, последовавшая на него реакция Леонида Волкова* и порожденные всем этим разногласия, прежде всего, в среде российской оппозиции. О них и пойдет речь.

Евгения Хасис дала очень продуманное концептуально интервью, в котором было не только раскаяние по поводу соучастия в убийстве Бабуровой, но и некоторая переоценка прежних радикальных ценностей, а также частичное наследование им («русский национализм — это экстремальная форма патриотизма»). Она послала сигналы верности тем бывшим товарищам, которые существуют сегодня в российском мейнстриме (вроде Дмитрия Стешина, корреспондента «Комсомолки»), и дистанцировалась от других, воюющих на стороне Украины. Кажется, что радикальная националистка прилетела в 2025-й год на машине времени из точки, где ее идеи и практики были вне закона, — и теперь пытается нащупать политическую повестку новой России, а также свое новое место в ней.

Евгения Хасис на интервью у Ксении Собчак

Интервью Хасис уже подробно разобрано «Медиазоной»* на предмет ее лжи и передергиваний, которые заставляют усомниться в искренности как ее «раскаяния», так и ее версии событий 17-летней давности в целом. Но проблема вовсе не в личности Хасис: заглянуть ей в душу и понять, в какой степени она «очистилась» от нацизма, не может никто. Поэтому главной темой обсуждения этого медиапродукта стал вопрос, можно ли давать площадку неонацистам, пусть и бывшим, или делать этого все-таки не стоит? Какими бы ни были скрытые мотивы у Собчак и Хасис (договоренности между журналисткой и ее героиней, а также участие в подготовке материала товарища майора нам неизвестны), на поверхности лежит один — это хайп, который можно было спрогнозировать заранее и который, конечно же, случился.

Для Хасис и для Собчак их интервью — это шоу, которое должны посмотреть как можно больше зрителей.

Близкая к антифашистскому движению политолог Василиса Лебедева (псевдоним) считает, что в сегодняшней ситуации выступление человека из ультраправой среды в любом случае является пропагандистским — потому что в России не осталось СМИ, готовых к тому, чтоб разоблачить таких людей, как Хасис, в полной мере. В самом деле, разгром публичной сферы в РФ и максимальная инструментализация властью всего, что связано с антифашистской повесткой, привели не только к невозможности противостоять ультраправым снизу, но и блокировали какую-либо живую дискуссию (не говоря об активном консенсусе) в обществе по поводу того, как реагировать на неонацизм и как разговаривать с его симпатизантами. В результате разговор о фашизме превращается в шоу, за которым жители России могут только наблюдать — желательно не вмешиваясь, чтоб не сказать что-нибудь лишнее.

Член РДК Денис Капустин

Фото: скриншот видео / Telegram

Как и Хасис у Собчак, Капустин тоже оказывается героем шоу — сначала постановочное убийство, потом его «разоблачение», а затем медиа-кампания с требованиями к ФБК** вступить в диалог после неосторожных высказываний Волкова. Волков, напомним, в частной переписке с Анной Тирон, бывшей сотрудницей ФБК, а ныне — РДК, написал о смерти Капустина:

«В кои-то веки действительно случилась денацификация. Сдох нацик, который самим своим существованием был подарком для кремлевской пропаганды. Который со своим клоунским "корпусом" решал мутные задачи гнусного деревенского политтехнолога Буданова. Надеюсь, что за Капустиным последуют его дружки. Сядет Ермак, сядет Подоляк, сядет Буданов и все прочее пропагандистское лицемерное ворье. И тогда у Украины появятся шансы победить. А пока она делает ставку на капустиных, ей ничего не светит».

Теперь у Волкова проблемы не только с неонацистами, но и с властями Украины, где против него могут возбудить уголовное дело (начато досудебное расследование), и Литвы, где его собираются лишить ВНЖ за критику неонацизма, а также с частью российской антивоенной оппозиции, которая считает для себя приемлемым нахождение в одних рядах с неонацистами, если они служат «общему делу» и находятся «на правильной стороне истории». Таким образом, за сериалом «Волков против РДК», начавшимся в конце года, мы следим уже месяц не отрываясь.