Андрей Захаров
Почему российское государство, взяв под контроль интернет, ничего не может сделать ни с грандиозными утечками данных, ни с интернет-мошенниками? Потому что в России не полноценный цифровой ГУЛАГ, как в КНДР или даже в Китае, а настоящий «русский киберпанк». Система, при которой слишком многим акторам, включая ФСБ и провластные корпорации, удобно находиться в одной большой «серой зоне». Так считает один из самых известных журналистов-расследователей Андрей Захаров, чья книга «Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят "цифровой ГУЛАГ"» вышла при поддержке StraightForward Foundation.
Ольга Серебряная поговорила с Андреем Захаровым о киберпартизанах, корпорации «Ковальчук», патриотизме «офисников» и бывших пробивщиках, которые зарабатывают в OnlyFans.
«Да-да, у тебя большой член, ты молодец»
— В начале своей книги вы пишете про модель оруэлловского романа «1984», к которой чаще всего обращаются, когда хотят описать реальность несвободы, — и доказываете, что цифровая реальность и государственный контроль над ней устроены сложнее. Вы называете ее «русским киберпанком» — можете объяснить, что это значит?
— Тут надо сказать, что само государство хочет построить все-таки «1984», то есть цифровой ГУЛАГ — никакого хаоса и киберпанка ему не нужно, и оно с ним все время борется. И, между прочим, по мере написания книги его уже стало меньше. Например, в предисловии я приводил ярчайший пример того, что такое «русский киберпанк»: на дворе 2025 год, четвертый год войны, уже три года как корпорация Meta** объявлена «экстремистской организацией», но самым популярным мессенджером в России остается WhatsApp. Если у вас ГУЛАГ — то у вас этого быть не должно. И вот у государства дошли до него руки — на наших глазах WhatsApp планомерно уничтожают.
Обложка книги Андрея Захарова «Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят "цифровой ГУЛАГ"»
Но если говорить конкретно про Россию, то в силу коррупции и какого-то общего раздолбайства, несмотря на давление — эта сложность действительно сохраняется. Приведу пример с рынком данных: с одной стороны, ввели уголовное преследование за создание ботов, и у нас уже есть примеры уголовных дел. Но одновременно с этим за последние полгода ботов и утечек стало только больше. То есть государство с ними борется, а их становится только больше.
Есть более иерархичные системы цифрового устройства — скажем, в Северной Корее или даже в Китае, — которые ближе к цифровому ГУЛАГу. Но модель русского киберпанка — это оптика для конкретной сферы, цифровой, в конкретной стране в конкретный момент.
Потому что государство реально наступает со своим цифровым ГУЛАГом, и, возможно, через год или два эта модель устареет.
Важно еще сказать, что эта оптика рождалась по мере написания книги, никто не стремился выпендриться и специально придумать что-то особенное. Просто когда мы с Феликсом Сандаловым и Шуриком Горбачевым* собрали все вместе, то увидели, что «русский киберпанк» логичнее и лучше объясняет все, что происходит в российской цифровой среде, чем история о том, что государство усиливается до тех пор, пока у тебя не наступает «1984». Повторюсь, что при этом оно к этому «1984», безусловно, стремится. Но, возможно, в силу многих обстоятельств оно туда не придет. И, по крайней мере, пока туда не приходит.
— Вы выделяете четыре элемента, на которых стоит «русский киберпанк»: государство, преступники, корпорации и партизаны — к ним вы относите журналистов, Христо Грозева* и пробивщиков, которые становятся активистами. Рассказывая о своем журналистском опыте, вы вспоминаете Василия — человека с радиорынка, который бесплатно отдавал журналистам записанные на дисках базы. Зачем он это делал?
— Василию — не знаю, что сейчас с ним стало, — просто приятно было это делать. Вообще, источники, если мы говорим о людях, бывают трех типов. Первый — это когда ему просто очень нужно что-то тебе слить, потому что ему это выгодно или потому что ему сделали что-то плохое. Второй — это источник идейный: он работает, скажем, в министерстве, а на самом деле ему все это претит, и он сливает. И есть еще третий тип — люди, которым просто приятно это делать. У них такое ощущение, что происходит Уотергейтский скандал, а они, как Глубокая глотка, где-то в гараже или на парковке встречаются с журналистами. Мне кажется, Василий был смесью второго и третьего: полезно для журналистов, но и одновременно приятно, что московские журналисты к нему приходят.
— Мой любимый герой-партизан из вашей книги — это пробивщик Руслан, который сломал телефон при задержании.
— Руслан, пробивщик из Чувашии — совершенно простой парень. Он искал, как бы заработать в интернете, таких молодых парней в России до сих пор много. Знакомый ему предложил продавать личные данные, и они этим занялись. А это вещь не очень хорошая, потому что кому ты продаешь эти данные? Дай бог, что просто ревнивому мужу, который хочет узнать, где бывает жена, — и он у тебя покупает «вспышки», то есть геолокацию смартфона. Но это же может быть какой-то мошенник, да и вообще кто угодно. Но что-то в Руслане было еще и идейное — например, он интересовался Навальным. И ему повезло, что Христо Грозев в том числе у него покупал данные.
Когда по следам расследования Bellingcat** начались посадки, то партнера, с которым Руслан вместе работал, задержали, а Руслан отговорился и уехал. Его вместе с семьей, собственно, Христо и вывез. И тут важна идейная арка героя: поняв, что он продавал данные Христо Грозеву, он не заблочил Христо, а написал ему: «О, как классно, Вы большой молодец, я готов вам и дальше помогать». Правда, вскоре возникло уголовное дело, и Христо уже просто вывозил их. Это очень простой парень, оказавшийся в большой истории: его имя есть в титрах фильма «Навальный». И очень важный момент, который мы с ним много раз обсуждали, это этичность: «Как ты относишься к тому, что ты делал зло раньше?» Потому что продажа данных — это действительно зло. Обычно он говорит, что он свою карму очистил тем, что помогал Навальному, но больше он этим заниматься не хочет.
Христо Грозев слушает разговор Алексея Навального с Константином Кудрявцевым
twitter.com
Руслан рассказывал (это просто забавный факт), что другие пробивщики, которых он знал и которые раньше продавали данные, сейчас по-другому в интернете зарабатывают. Есть агентства, которые нанимают украинцев и россиян, чтобы они от имени моделей на OnlyFans общались с богатыми клиентами, как будто это сами модели. Допустим, есть популярная девушка на OnlyFans, она получает кучу сообщений в личку (а это в том числе и финансовая поддержка), но у нее нет времени всем клиентам отвечать, какой у них большой, прошу прощения, член. Вот для этого агентства нанимают таких парней. Руслан этим не стал заниматься, хотя ему предлагали, а другие бывшие пробивщики по ночам сидят и отвечают в основном богатым американцам: «Да-да, у тебя большой член, ты молодец». Такая эволюция.
А Руслан помогает журналистам, так что в этом смысле у него, да и у всей его семьи, поразительная эволюция: раньше люди ни разу за границу не выезжали, а тут удирают из России от уголовного преследования.
— Меня в его случае поразила точность мышления: когда его вместе с его товарищем повезли в лес чеченские силовики, он сломал телефон и объяснил им, что иначе они бы всю его крипту украли, — и те его отпустили. Если бы он этого не сделал, то, как и его товарищ, тоже сидел бы сейчас.
— Ну да, в лес их вывезли какие-то чеченские силовики. Местные чувашские силовики либеральничали, поэтому решено было взять быка за рога. Чеченцы приехали домой к деловому партнеру Руслана, а Руслан просто в гости к нему пришел. Да, он быстро среагировал. Я об этом приеме — ломать телефон — от него и узнал. Это классная идея, довольно смелая, это правда.