Случайные события, способные запустить цепную реакцию финансового, а затем и экономического кризиса, с легкой руки экономиста Нассима Талеба принято называть «черными лебедями». В 2007 году он опубликовал книгу «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости», в которой — как это ни парадоксально — довольно точно описал будущий кризис 2007–2008 годов и коллапс американского ипотечного агентства Fannie Mae. В целом же опыт последних десятилетий показывает: большинство кризисов имеют долгую предысторию и заметны задолго до того, как становятся «неожиданными». В этом смысле исключением выглядит разве что пандемия COVID-19. Гораздо чаще мировая экономика живет в режиме тревожного ожидания: катастрофа кажется почти неизбежной, но раз за разом откладывается. О таких отложенных катастрофах специально для Republic-Weekly рассказывает экономический обозреватель Максим Блант.

Крах доллара

Скорый крах доллара — как в США, так и за их пределами — предсказывают уже как минимум два десятилетия. Поводов для опасений действительно больше, чем хотелось бы. Хронический торговый дефицит, фиксируемый с 1976 года, в начале 1990-х начал расти по экспоненте. Если в 1990 году разница между импортом и экспортом товаров составляла менее 100 миллиардов долларов, то к 1997-му она удвоилась — до 200 миллиардов. После кризиса 1997–1998 годов процесс ускорился, и в новый век США вошли с дефицитом торговли товарами свыше 450 миллиардов долларов.

Вторая проблема — столь же хронический (со времен вьетнамской войны) дефицит бюджета. За последние полвека профицитными в США были лишь четыре года — с 1998 по 2001-й. А где дефицит, там и государственный долг. К 2000 году он превысил по тем временам астрономические 5 триллионов долларов, а в 2008-м преодолел и 10-триллионную отметку.

Справедливости ради стоит отметить, что эти «перекосы» мировой экономики и финансов стали результатом не только и, возможно, не столько американской политики. Неменьшую роль сыграли экспортно-зависимые Япония, «азиатские тигры» и «новые индустриальные страны», Китай, а после 1998 года и Россия. Все они скупали доллары в резервы, параллельно ослабляя собственные валюты, чтобы выдерживать жесткую конкуренцию на рынках развитых стран — прежде всего США.

Печать долларов в Бюро гравировки и печати в Вашингтоне.

Gary Cameron / Reuters

Кризис 1997–1998 годов, когда прокатившееся по миру финансовое цунами привело к обвальной девальвации валют развивающихся стран, ранее жестко или мягко привязанных к доллару, стал мощным стимулом к наращиванию золотовалютных резервов и вызвал ажиотажный спрос на доллары и американские государственные долговые бумаги. Россия в этой гонке участвовала особенно активно: если на начало 2000 года резервы Банка России составляли чуть более 13 миллиардов долларов, то в апреле 2008-го — уже свыше полутриллиона. Китай за тот же период увеличил свои резервы в десять раз — до 1,8 триллиона долларов.

В 2008 году, после того как в США лопнул пузырь субстандартной ипотеки, а банкротство Lehman Brothers поставило под угрозу системообразующие банки и финансовые институты — включая страховые компании и пенсионные фонды, — казалось, что ни доллар, ни мировая экономика такого удара не выдержат.

Экономисты и аналитики наперебой предсказывали повторение Великой депрессии.