C какими ожиданиями россияне встретили 2026-й год? Что вообще влияет на наши надежды и страхи в отношении будущего? Что думают участники социологических опросов после четырех лет войны — дальше будет только хуже, или лучше, потому что хуже некуда? По просьбе Republic-Weekly соцопросы изучил политолог Клим Бакулин (все еще псевдоним).
Похищение Мадуро заставило политизированных россиян в очередной раз воскресить в памяти образ главной отечественной Кассандры, Владимира Жириновского. В 2020 году, выступая на шоу Соловьева, он предлагал строить отношения с США так: «Трамп Венесуэлу берет, а мы — Украину». Сказано это было за два года до начала большой войны и за четыре — до выборов, после которых Трамп вернулся в Белый дом.
Конечно, Жириновский не был ни прорицателем, ни гениальным аналитиком. Его точные предсказания ученые называют «отбором по зависимой переменной». За свою долгую жизнь харизматичный популист появился на телеэкране тысячи раз, озвучив, вероятно, десятки тысяч противоречащих друг другу прогнозов. Падкий на сенсации обыватель склонен вспоминать о них только в тех случаях, когда предсказания сбываются: никому не интересно возвращаться к банальному пустословию. Отсюда и ощущение, что Жириновский — политик, который «обо всем предупреждал».
Владимир Жириновский. Фото: Sergey Pivovarov / Reuters
Чтобы по-настоящему проверить его таланты прорицателя, любой желающий может собрать базу данных, состоящих из всех пророчеств политика, а затем подсчитать долю тех, что сбылись. Скорее всего, она будет сравнительно небольшой; возможно, такой же, как если бы вы попросили обезьяну случайным образом вытаскивать из шляпы бумажки с мало-мальски связанными с реальностью предсказаниями.
Профессиональные политологи оценивают свои прогнозы куда более скромно, чем политики.
Любое системное наблюдение за социальными феноменами доказывает, что даже простейшие ситуации могут разрешиться совершенно неожиданно. Скажем, многомиллионная американская опросная индустрия не сумела предсказать результаты президентских выборов 2016 года, хотя речь шла о весьма определенном событии (голосование) со всего двумя возможными исходами (победа Трампа или Клинтон), а исследователи имели возможность уточнить намерения избирателей в почти любой момент времени до выборов. По этой причине добросовестные ученые если и дают прогнозы, то со множеством оговорок и апеллируя к вероятностям или трендам, но ни в коем случае не утверждают неминуемость того или иного исхода.
Альтернативный ток-шоу и экспертной аналитике способ заглянуть в будущее — спросить о нем тех людей, которые хотя бы отчасти его формируют. По похожему принципу работают, к примеру, так называемые рынки предсказаний. На таких платформах, как Polymarket, Kalshi или PredictIt, любой желающий может поставить деньги на исход политических событий. Например, попытаться угадать, сумеет ли российская армия занять украинскую Константиновку или выдвинет ли Реджеп Эрдоган свою кандидатуру на следующих президентских выборах в Турции.
При этом вероятность того или иного сценария (а значит, и размер выигрыша) определяется спросом со стороны игроков. Совсем как на бирже. Иногда рынки прогнозов оказываются куда точнее высоколобых экспертов с научными степенями.
Конечно, ни одна из упомянутых платформ не предлагает пользователям попытаться предсказать, будет ли 2026 год скорее плохим или хорошим для России, — утверждение, несомненно, субъективное и абстрактное. Зато похожие вопросы регулярно задают россиянам социологи. В некоторой степени те ожидания, с которыми граждане России начинают 2026 год, могут намекнуть и на то, каким будет его конечное восприятие. Красота, как известно, в глазах смотрящего. Если предположить, что большинство населения страны принадлежит к оптимистам по умолчанию, даже неприятные события вряд ли смогут поколебать эту уверенность в собственном благополучии.