Кажется, что свержения монархий — дела давно минувших дней. Королевских династий либо не существует, либо они, как, например в Великобритании, не обладают реальной политической властью. Но на самом деле это нам только кажется. В мире до сих пор существуют абсолютные монархии (самые известные: Саудовская Аравия, Оман, Бахрейн), а значит, и те, кто мечтает их уничтожить. В ХХ веке таких революций и вовсе было немало. По просьбе Republic-Weekly политолог Клим Бакулин (псевдоним) рассказывает, кто и почему бросает вызов современным абсолютным монархиям.
Между монархией и либеральной демократией сложились загадочные отношения. С одной стороны, многие из стран, абсолютная власть в которых некогда принадлежала самодержцам (Швеция, Япония, Дания), считаются чемпионами в вопросах защиты прав граждан и работы институтов представительства даже среди других демократических режимов. Иногда это объясняют тем, что современные королевские династии продолжают играть важную церемониальную роль, удовлетворяя потребность избирателя в сакрализации и персонификации власти. На их фоне премьер-министры (большинство монархий-демократий предпочитают парламентскую систему правления) кажутся не более чем наемными менеджерами, которых можно критиковать или отправлять в отставку. С другой — те монархии, которым так и не довелось пережить демократическую трансформацию, являются, мягко говоря, несвободными странами даже в сравнении со многими другими авторитарными режимами.
Неудивительно, что декабристы оказались далеко не последней группой в истории, которая попыталась бросить самодержавию открытый вызов.
Во второй половине XX века именно перевороты стали основной причиной обрушения сохранившихся на тот момент абсолютных монархий.
Кто и почему по крайней мере тактически наследовал российским дворянам-идеалистам? Чем отличаются заговорщики XX века? Наконец, почему в Ливии, Афганистане, Эфиопии и многих других странах им удалось покончить с абсолютным правлением, а российские дворяне не смогли достигнуть своей цели? Об этом и многом другом — в сегодняшнем тексте.