Каждое поколение обвиняет следующее в цинизме. Но, может быть, человечество действительно черствеет век от века? А сейчас мы переживаем исторический пик черствости? Благодаря цифровой революции мы получаем свидетельства человеческих страданий каждый раз, когда заходим в интернет. Что с нами будет, если мы начнем сопереживать всем бедам, о которых узнаем? А если не всем — как распределить эмпатию? Студент Петя Лукин предлагает использовать метод рационального сочувствия. И вот что это такое.

Кажется, я плохой человек. И вокруг меня — плохие люди. Недавно после очередной пачки лекций и практик мы сидели и болтали с друзьями. Главные темы для разговоров в эмигрантской среде, как известно, политические. Мы пили, обсуждали современные события, ужасные, чудовищные события, и… смеялись. Это казалось естественным. А потом, возвращаясь домой один, я задумался: как так получилось, что смех стал нормальной реакцией на новости, которые раньше вызывали тревогу, горечь или даже отчаяние? В груди резануло.

Я продолжал размышлять: ладно, теперь, когда пришло осознание, что с моральной точки зрения наше поведение, вероятно, было неправильным, должно прийти раскаяние, потому что на самом деле я ведь сопереживаю всем тем, о ком слышу и читаю в новостях. Но нет. Ничего подобного я не чувствовал. Мне кажется важным разобраться почему.

Почему мы черствеем?

Для начала разберем причины возникновения этой самой «бесчувственности». Из очевидных: информационное перенасыщение — своеобразная травма на расстоянии. Мы уже не управляем тем, что видим и слышим, при этом нам хочется контролировать все, что происходит вокруг. Это замкнутый круг, в котором неинформированность воспринимается как слабость, а информированность лишает сил. Для студентов, у которых экранное время занимает почти половину суток, такая цифровая боль становится практически абсолютной. Психика перегревается и, чтобы остыть, прибегает к самому эффективному защитному механизму нашего разума — отстранению.

В числе прочих причин эмоционального очерствения хочется выделить тезис Ханны Арендт про банальность зла. Вот был раньше, например, Ганди, он был хорошим и делал в основном хорошие вещи, а еще был Гитлер — он, конечно, был плохим и делал вещи чудовищные. Оба — понятные фигуры. И только со взрослением мы приходим к пониманию, что зло, как правило, рассредоточено в системах, алгоритмах, бюрократических процедурах. Каким бы безобразным мне ни казался тот или иной автократ или любой другой злодей, я не могу направить весь свой гнев на него. Для меня он симптом, а не причина.

А ненавидеть систему намного сложнее, чем человека.

Отсюда у молодого поколения, живущего в мегаломанском мире устойчивых систем, возникает чувство беспомощности. Вот читаю новости иногда и думаю: «Зачем сопереживать, если все равно ничего не изменить этим? Все равно я просто дома на кровати сижу сейчас, а не судьбы мира решаю». Грань между цинизмом и отчаянием стирается.