Дэвид Линч. Коллаж
15 января умер Дэвид Линч — один из важнейших режиссеров в истории кино, автор, которого любили все: и критики, и синефилы, и массовый зритель сериала «Твин Пикс». Летом 2024 года Линч сообщил, что ему диагностировали эмфизему легких и теперь ему нельзя выходить из дома. Он умер после того, как покинул жилище из-за лесных пожаров в Лос-Анджелесе. Линчу было 78 лет. Для Republic-Weekly его вспоминает кинокритик Андрей Карташов.
Фильм Дэвида Линча «Дикие сердцем» начинается с пламени, на фоне которого идут титры. Позже главные герои — Лула и Сэйлор — курят в постели, огонь тлеющей сигареты на сверхкрупном плане заполняет экран. Сэйлор говорит, что начал курить в четыре года; Лула рассказывает, как ее отец поджег дом и погиб в пожаре. В «Твин Пиксе» все время говорят об огне, а полнометражный приквел так и называется — «Огонь, иди со мной». Кадры горящего дома, кроме «Диких сердцем», есть и в концовке «Шоссе в никуда».
Летом прошлого года Дэвид Линч объявил, что заболел эмфиземой легких из-за многолетнего курения. Режиссер, который всю жизнь предпочитал лишний раз не выходить из дома, больше не мог этого сделать физически. Но умер вне дома, спасаясь от пожаров в Лос-Анджелесе. Его убил огонь.
Фразу, которая дала название фильму — «странный снаружи и дикий сердцем», — можно было отнести к самому Линчу. Он был похож на персонажа комедии 30-х годов — какого-нибудь второстепенного дядюшку с неловкими манерами, старомодными словечками и лучезарным добродушием на грани с простодушием, а не на человека, придумывающего сюжеты про садистов и демонов. Но дикость его сердца была не той, что у тех коллег, которые одновременно с Линчем ввели в американское кино эстетику ультранасилия, у братьев Коэн или Тарантино. Тарантино — дикий и снаружи тоже, да и Коэны точно не «странные». Когда молодые американцы один за другим побеждали на Каннском фестивале, их совокупно называли «постмодернистами» и «варварами». Но какой варвар из Линча с его вишневым пирогом и рубашкой, застегнутой на все пуговицы? Он ничего не разрушал — он сидел дома, радовался хорошей погоде за окном и делился этой радостью в своем ютуб-канале.
https://www.youtube.com/watch?v=ObqRoS93VCw
Во времена «Синего бархата» и «Твин Пикса» в прессе его еще поругивали с позиций то ангажированной критики, как левая интеллигенция из Cahiers du cinéma, то хорошего вкуса, как буржуа Роджер Эберт. Но на «Малхолланд Драйве» уже сдались последние недоброжелатели. В Cahiers догадались, что персонажи Линча находятся по ту сторону добра и зла и бессмысленно предъявлять им за то, что они не ходят с лозунгами, а Эберт смирился с тем, что эстетика этих фильмов расположена по ту сторону принципа удовольствия. Но ладно критики: в частных разговорах о кино с самыми разными людьми в разных странах я сталкивался разве что с равнодушием к Линчу, и то редко, а чтобы он кому-то активно не нравился — такого, кажется, ни разу не слышал. В оценке «Твин Пикса» могут сойтись люди, которые вообще ни в чем другом не согласятся. В этом городке почему-то всем уютно — и если кажется странным, что можно чувствовать себя уютно там, где рядом с деревенскими обывателями ходят по улицам злые духи, то вот можно.
И не то чтобы эти фильмы были сняты «для всех»: напротив, они были сняты как будто ни для кого в особенности — Линча совершенно не заботила «непонятность» его работ; составляя фильмы из собственных сновидений, фантазий и воспоминаний, он не предлагал ключей к их трактовке. Найти их пытались многие интеллектуалы, и многим даже удавалось, но чаще всего эти интерпретации просто скучно читать. «Что общего между вороном и письменным столом?» — спрашивал Шляпник у Алисы. Ну, наверное, можно объяснить это через эдипов комплекс. А можно принять логику детской игры, абсурдную красоту самого вопроса.
Линча очень часто называли сюрреалистом, но между ним и настоящими сюрреалистами различий больше, чем сходства. Линч не писал манифестов и не устраивал скандалов, не призывал к революциям и не высмеивал общественные порядки. Луис Бунюэль, допустим, жил все-таки в реальном мире, и в его фильмах — при всех их парадоксах — обычно хорошо понятно, что именно он сейчас критикует. Но Линчу ближе логика не сюрреалистов, а их далеких предшественников — немецких романтиков, в чьих текстах одновременно существуют реальное и фантастическое; особенно Гофмана, у которого эти два измерения совершенно смешиваются. (В кино у романтиков есть очевидный прямой наследник — Вернер Херцог: не случайно они с Линчем дружили.)
Иллюстрацией этого принципа может быть, например, неожиданный даже по меркам «Твин Пикса» момент, когда у нас на глазах одна из героинь вселяется в деревянную ручку комода, — он почти повторяет эпизод из «Золотого горшка» Гофмана. Есть и другие прямые параллели: голубая роза — ключевой для романтизма знак таинственного, который в приквеле «Твин Пикса» «Огонь, иди со мной» используется агентами ФБР фактически в том же смысле. Или «Синий бархат»: в одной из запоминающихся сцен Дин Стоквелл исполняет песню Роя Орбисона про «песочного человека» — не отсылка ли к новелле Гофмана про злого двойника? Сгоревший дом, кстати, в этом тексте тоже есть. Фрейд в классической статье «Жуткое» обнаружил в «Песочном человеке» Гофмана метафору страха кастрации. «Синий бархат» тоже об этом? Или Линчу просто нравилась песня Орбисона? Ответ тот же самый, что и к загадке про ворона и стол.
Кадр из сериала «Твин Пикс». Фото: Rancho Rosa Partnership, Showtime Networks
Как и к остальным вопросам про Линча. Например, довольно трудно понять его взгляды на политику, а ведь Линч о ней много высказывался — но эти высказывания были, как обычно, парадоксальны и иногда как будто противоречивы. В 80-е он восхищался Рейганом, в 2016 году поддержал социалиста Берни Сандерса, а когда тот не прошел на выборы, проголосовал за кандидата либертарианской партии. Тогда же в интервью Линч сказал, что Трамп мог бы стать величайшим президентом, потому что все перевернул вверх дном; когда сам Трамп стал это цитировать вне контекста, Линчу пришлось объяснять, что тот «сеет вражду» и поэтому великим все-таки не станет.
Америка Линча — та самая Америка, которую обещает вернуть Трамп, его ядерный электорат проживает в Твин Пиксе и Ламбертоне из «Синего бархата», не говоря уже о тех местах, где происходит действие «Диких сердцем» и «Простой истории». В американском консервативном воображении утраченный рай — это одноэтажный городок в золотые 50-е, эпоху кадиллаков и Элвиса, буржуазного благополучия и дурного вкуса. Это именно тот мир, где Линч провел детство в штате Монтана, и ему не нужно было возвращаться в это детство. Он и так там жил.
Он остался дома и всегда оставался, и это чувство в его фильмах узнают те, кто в глаза не видел штата Монтана и кадиллаков, потому что там, в сущности, нет никакого именно американского мифа. В каждом доме есть дверца в «другое место», в красный вигвам, мы делим дома и со злыми духами тоже, и с ними надо уживаться, а иначе как. Дом не крепость: дом там, где дикое сердце.
Вы прочитали материал, с которого редакция сняла пейволл. Чтобы читать материалы Republic — оформите подписку.