Фердинанд Порше. Германия, 27 марта 1950 года
commons.wikimedia.org
Промучившись полчаса и не выдумав,
как поступить с капризным окончанием,
Синицкий решил, что конец придет сам собой,
и приступил к работе. Он начал писать свою поэму на листе,
вырванном из бухгалтерской книги с надписью «дебет».
Книга «Нацисты-миллиардеры, черный список крупнейших немецких состояний» голландского журналиста Давида де Йонга, долгие годы обозревавшего для Bloomberg экономику Германии, начинается с личного признания. Дедушка де Йонга по отцовской линии принадлежал к зажиточной еврейской семье, владевшей фабрикой по производству нижнего белья и чулок. После экспроприации бизнеса он всю войну прятался в подполе одного из домов в центре Амстердама. Бабушка де Йонга по материнской линии бежала с детьми и близким другом из Нидерландов в Швейцарию, на границе их остановило гестапо, сотрудник которого проявил к малолетним детям жалость. Сопровождавшему их другу повезло меньше, его отправили в Собибор, где он и погиб. Занимаясь попеременно с внуком на каникулах, дедушка с бабушкой часто говорили Давиду: «Ирония — лучшее лекарство от щедрой на трагедии истории». Этот совет де Йонг блестяще воплотил в жизнь, его исследование самых темных страниц прошлого полно сарказма и местами напоминает сатирический роман, увы, основанный на реальных событиях.
Герои де Йонга — династии Квандт, Флик, фон Финк, Порше и Эткер — известны потребителям товаров и услуг категории люкс по всему миру. Хотя и население с более скромными доходами регулярно приобретает продукцию компаний, в уставных документах которых значатся эти звучные фамилии: BMW, Daimler-Benz, Porsche, Allianz, Dr. Oetker, Varta etc. Основатели богатейших и по сей день немецких семей заработали свои состояния еще до Второй мировой, однако приумножили в десятки раз капитал именно при Третьем рейхе. Способы масштабирования бизнеса в Германии с середины 1930-х годов и вплоть до поражения в войне давно изучены и описаны: арианизация крупных предприятий, принадлежавших евреям, государственный оборонный заказ и применение на производстве рабского труда заключенных концлагерей. В VIP клуб привилегированных промышленников попадали тоже одинаково — либо становились участником НСДАП, либо СС, ну или вступали в «Круг друзей Гиммлера». Подобным путем проследовали: Гюнтер Квандт, первый муж и отец единственного выжившего в 1945 году ребенка Магды Фридлендер, она же Магда Геббельс, его наследникам принадлежит BMW; Фридрих Флик, чьи дети разбазарили с таким трудом выстроенную империю, продав в конце семидесятых Deutsche Bank крупный пакет акций Daimler-Benz; Август фон Финк, собиравший для Гитлера коллекцию «Дома немецкого искусства» и оставивший своим отпрыскам банки и страховые компании Merck Finck, Allianz и Munich Re; Фердинанд Порше, разрабатывавший для фюрера «народный автомобиль», бренд, что и поныне вместе с Audi, Lamborghini, Bentley, Skoda принадлежит его семье; наконец, Рихард Каселовски, завещавший своему пасынку Рудольфу-Августу Эткеру семейное дело, в ведомство которого, помимо пудингов, с таким удовольствием потреблявшихся солдатами Вермахта, с годами вошли роскошные отели типа парижского Bristol или легендарного Eden Roc Cap d'Antibes.
Давид де Йонг подробно рассказывает, как его герои аккумулировали богатства и власть, не останавливаясь ни перед чем во имя славного дела «свободного» предпринимательства. Все они занимались рейдерством и до войны, скупая в период экономического кризиса акции интересовавших их компаний при помощи фирм-однодневок. За свои заслуги перед Третьим рейхом не стеснялись принимать почести в виде звания «фюрера военной промышленности», однако не забывали и создавать сложнейшую систему трастов, маскировавших специфику их деятельности, разобраться в которой не смогли и годы спустя лучшие умы Министерства финансов.
Впрочем, самое интересное в книге де Йонга — вовсе не отчет о восхождении этих магнатов на вершину фашистского (капиталистического) Олимпа, а летопись их относительного падения, продлившегося всего пару лет, пока власти США не решили, что из врага человечества, нуждающегося в соответствующем наказании, Германия должна превратиться в надежного союзника по холодной войне и оказаться на подхвате в войне в Корее. После Нюрнбергского процесса, в ходе которого были осуждены, а затем казнены первые лица Третьего рейха, денацификация резко забуксовала. Из пяти упомянутых семей лишь Фридрих Флик удостоился отдельного суда, проходившего тоже в Нюрнберге, он получил семь лет, а вышел через три, тут же вернувшись в офис.
Фридрих Флик, немецкий промышленник, оказавший финансовую поддержку нацистскому движению
commons.wikimedia.org
Суд над Августом фон Финком проходил в Мюнхене в 1948 году. Присвоивший в рамках арианизации банки Ротшильда и Дрейфуса, фон Финк сумел убедить представителей Фемиды, что захват бизнеса крупнейших конкурентов на самом деле являлся дружеским жестом по спасению лиц еврейского происхождения. Знаменитый выкуп, что заплатили за освобождение Ротшильда его родственники (385 миллионов долларов, был не вымогательством, а частью легальной сделки по купле-продаже. Не исключено, что на результат слушаний повлиял шантаж главного прокурора Херфа гомосексуальными связями. Кроме того, и фон Финк, и Гюнтер Квандт, оказавшийся на скамье подсудимых чуть раньше, предоставили стороне обвинения сотни т.н. Persilschein — заявлений, свидетельствовавших об их благонадежности и неучастии в преступлениях режима, написанных очевидцами. Термин Persilschein был придуман в честь американского стирального порошка — при помощи подобного рода сочинений с элементами изложения тысячи немцев отмывали свои репутации перед трибуналами, состоявшими из быстро заскучавших союзников. Финк и Квандт тем не менее остались недовольны вполне лаксистскими решениями суда и даже подавали на апелляцию, полагая, что их деяния времен войны тянут на сопротивление режиму. Квандт, в частности, напирал на тот факт, что бросившая его ради Геббельса супруга использовала административный ресурс в борьбе за опеку над сыном Гаральдом, а значит, он жертва нацистов. Но и этого Квандту, обеспечивавшему чуть ли не единолично немецкую армию оружием и обмундированием (именно он производил люгеры и маузеры), показалось мало. Впоследствии он написал проникновенные мемуары, конечно же умолчав о том, что его другой сын Герберт, прозванный в народе «спасителем» BMW, охотно вступил в НСДАП еще в середине тридцатых, а весной 1945 продолжал строить лагеря.
Не менее увлекательна судьба и Фердинанда Порше, основавшего свою компанию вместе с евреем Адольфом Розенбергером. Последнего выжали из бизнеса в 1935 году, после чего он был арестован, чудом освобожден, а через полгода ему удалось бежать в Калифорнию. Послевоенные претензии Розенбергера не увенчались успехом, Фердинанд Порше предложил бывшему партнеру в качестве компенсации один автомобиль собственного производства. К слову, строившаяся половину войны под руководством Порше, его сына и зятя Пиеха фабрика Volkswagen, после окончания денацификации, согласно досудебному соглашению, обязалась отчислять им 1% с каждого проданного автомобиля. Этого вполне хватило, чтобы начать счастливую жизнь заново. Фердинанд Порше все же провел несколько лет во французской военной тюрьме, чему предшествовал целый шпионский триллер. В 1946 году содержавшегося в американском лагере для военнопленных Порше затребовали к себе французские власти — якобы арианизированные им заводы на территории Франции делали его объектом галльского возмездия. На самом деле компания Renault желала тайно нанять Порше поднимать национальный автопром. Когда Фердинанд и менеджеры Renault уже ударили по рукам, о сделке прознал обеспокоенный конкурент Peugeot, и Порше вернули за решетку. А ведь когда-то Фердинанда приглашал к себе с той же целью Иосиф Сталин, но Порше, видимо, был осведомлен о знаменитой поговорке про разницу менталитетов, к тому же ему было лень учить русский.
Что касается семейства Эткер, то отец-основатель этой бизнес-империи Рудольф Август не заинтересовал американские власти. Его отчим, присягавший Гиммлеру и поставлявший на фронт продовольствие, погиб во время бомбежек родного Билифельда еще в 1944 году. Сам Рудольф Август смог скрыть многие факты своей богатой биографии, например, членство в СС и обучение в специализированной высшей школе, находившейся дверь в дверь с лагерем Дахау. Именно там, согласно мемуарам Рудольфа Августа под названием «Удачная жизнь», он впервые столкнулся с высокими стандартами обслуживания — заключенные убирали его комнату и приносили завтрак в постель. Интересно, руководствовался ли он этими стандартами, реформируя купленный в 1979 году отель Bristol. Комиссия по денацификации, выслушивавшая объяснения Рудольфа Августа, как он провел «эти 12 лет», состояла из плохо осведомленных провинциальных американцев, спрашивавших: «А правда ли узникам Дахау подавали к ужину красное вино?» В результате Рудольф Август приступил к работе на семейном предприятии уже в 1945, первым делом наняв на высокую должность сына казненного Риббентропа, с которым был знаком еще с детства. Кстати, не он один с удовольствием трудоустраивал бывших нацистов. Фердинанд Порше пригласил на должность директора по продажам приговоренного к смертной казни за преступления против человечества, а затем помилованного адъютанта Гиммлера Иоахима Пайпера. Де Йонг приводит целый список подобных назначений, осуществленных в пятидесятые и называвшихся негласно «тихой помощью» нацистов нацистам.
Рудольф Август Эткер
С конца пятидесятых дискуссии о прошлом в разделенной Германии практически официально был положен конец. С точки зрения США, продолжать посыпать голову пеплом было неконструктивно. В связи с чем наследники магнатов с легкостью отвечали жестким отказом различным организациям жертв нацизма на их запросы о компенсации, изредка выделяя смешные суммы вроде 5000 марок и тут же вычитая эти траты из налогов. Никто не скрывал своих ультраправых взглядов и, бери шире, ностальгии. Финк спонсировал неонацистов. Эткер открывал музеи имени своего отчима, которые строил американец Филипп Джонсон, также симпатизировавший эстетике Третьего рейха. У Порше выходили одна за другой книги воспоминаний о том, как они боролись за все хорошее и против всего плохого. BMW по инициативе Квандта учредило премию за достижения в области свободной журналистики, замалчивая при этом журналистские расследования прошлого владельцев. И так далее и тому подобное вплоть до конца восьмидесятых, когда скрывать факты благодаря развитию технологий и системы информации стало совсем трудно. В этот момент семьи Квандт, Порше, Финк, Флик и Эткер принялись вынужденно заказывать историкам частные исследования событий давно минувших лет, с трудом признавая, что происхождение их капитала никаким порошком не отмыть. Но и в недавних интервью наследников по-прежнему звучит все та же нота «разумного сомнения», они цитируют труд Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», призывая слушателей поверить, что их деды не воевали, а всего лишь отвоевывали полагающееся им по праву, короче, занимались вполне богоугодным делом.
«Что вы хотите от этого мира?» — читается между строк основной вопрос де Йонга к вечности. «Что вы хотите от цивилизованного мира?» — поправляет он себя ближе к финалу книги. Вот уж действительно загадка на века, как нельзя актуальная. Ответ, между тем, давно известен (ведь мы и есть мир): чтобы дебет сошелся с кредитом. А справедливость — фикция или еще одна «ция».
Вы прочитали материал, с которого редакция сняла пейволл. Чтобы читать материалы Republic — оформите подписку.
*Минюст считает «иноагентом»